![](/media/photo/c/0/c0158c4079268b5638cfdfe4665c623e.jpg)
Самый известный исследователь снега — Уилсон Элвин Бентли. Этот американский фермер посвятил значительную часть своей жизни изобретению и совершенствованию способа фотографирования снежинок. Наследие Бентли включает в себя большую библиотеку журналов, книг и опубликованных статей, а также более 5000 фотографий снежинок, за что он получил прозвище «Снежинка».
Ученым пока не удалось найти хотя бы одну пару одинаковых снежинок. Каждый из них имеет уникальную форму. Этот факт еще более впечатляет, если учесть, что в одном кубическом метре снега примерно 350 миллионов снежинок. Учитывая этот факт, никого не должно удивлять, что физик Джон Нельсон из Университета Рицумейкан в Киото сказал, что существует больше различных форм снежинок, чем атомов в наблюдаемой Вселенной.
Самая большая снежинка была зафиксирована 28 января 1887 года во время снегопада в Форт-Кео, штат Монтана, США. Его диаметр равнялся 15 дюймам (около 38 см). Обычные снежинки имеют диаметр около 5 мм и массу 0,004 г.
При ходьбе по снегу мы слышим характерный скрип. Это происходит из-за того, что кристаллы льда, из которых состоит снег, при сдавливании ломаются и издают своеобразный хруст. Его звук зависит от температуры окружающей среды. Чем он ниже, тем прочнее кристаллы и тем громче звук.
Мы привыкли видеть белый снег. Но иногда бывает и других цветов. Например, розовый или красный. Это явление наблюдается в тех местах, где распространены снежные водоросли хламидомонады, придающие снежному покрову оттенки красного, бурого, желтого и даже черного цвета.
80 процентов пресной воды на нашей планете содержится в виде льда и снега и занимает 12 процентов земной поверхности.
Многие слышали мнение, что представители коренных северных народов – настоящие знатоки снега. Говорят, что у снега есть несколько десятков названий, характеризующих разные его состояния. На самом деле в эскимосско-алеутских языках используется примерно такое же количество корней для обозначения снега и льда, как и в английском. Однако сама структура эскимосско-алеутских языков допускает более свободное словообразование, что и могло послужить основой для возникновения этого мифа.